Все о Праге.

В такой ситуации легко могла бы начаться всеобщая «охота на ведьм», в которой те, кто прежде сотрудничал с «врагом», как бы неохотно они это ни делали, попытались бы свалить собственную вину на многочисленных и уже готовых козлов отпущения: на ненавистную тайную полицию StB (госбезопасность); на партийных руководителей — как высшего и среднего ранга, так и на мелкую сошку, и вообще на всех, кто был обязан правящему режиму своей должностью, привилегиями или жилищем; на писателей, чьи книги публиковались, пока другие были под запретом; на всех, кто работал в подчиненных коммунистам средствах массовой информации; на врачей, делавших операции членам партии, — список мог бы быть бесконечным. Но в данном случае «охоты на ведьм» не получилось, благодаря как раз тому, что невозможно было очертить границы виновности. Так называемый закон о люстрации, направленный в основном против сотрудников бывшей тайной полиции, был принят лишь в начале 1991 года и выполнялся затем достаточно вяло, к возмущению одних и облегчению многих других. Единственным крупным партийным деятелем, представшим перед судом, стал Мирослав Степан, руководитель коммунистической партии Праги, отдавший приказ, который привел к так называемой «резне» 17 ноября.

А в целом бывшие коммунисты всякого ранга, рода занятий и политического оттенка смогли найти себе применение в обществе и после «бархатной революции». Бывшая номенклатура воспользовалась своим тайно нажитым капиталом и заняла уверенные позиции в развивающейся рыночной экономике (поговаривают, что многочисленные пражские казино до сих пор являются монопольным предприятием бывшего коммуниста), а бывшие сотрудники тайной полиции обнаружили, что их знания, связи и блестяще отточенные навыки сбора информации весьма востребованы и в новой эпохе. Многие остались не у дел, поскольку их признали «StB-положительными» — то есть агентами, осведомителями или вынужденно сотрудничавшими с тайной полицией; в сюжетах литературы, созданной после 1989 года, достаточно часто фигурирует внезапное раскрытие того, что жена, муж, сын, любовник, секретарша или начальник были частью огромной сети шпионов и доносчиков. В целом же, по молчаливому согласию, действовало правило — не заходить слишком далеко. Если коммунистический режим отчасти держался на организованном искажении памяти, то и чешское общество после 1989 года в значительной степени опиралось на молчаливый сговор, предписывавший все забыть.