Все о Праге.

Уроженец Потривина, что на юге Богемии, Коларж устроил первую выставку своих коллажей в Праге в 1937 году; художник входил в состав «Группы 42». В 1953 году Коларж провел девять месяцев в тюрьме, после чего он был лишен права публиковаться или выставляться до 1964 года. Начинавший как поэт, Коларж создал невероятное количество техник коллажа, для которых придумывал особые названия, такие как «хиазмажи» (множество клочков бумаги, приклеенных к основе, например к яблоку), «проллажи» (две репродукции живописных полотен, например, Монд-риана и Караваджо, разрезаются на полоски разной ширины и снова склеиваются, в результате чего из двух картин складывается одна новая картина), а также «безумнограммы», «кинетические коллажи», «коллажи-молнии» и «мятые коллажи». Творчество Коларжа, соединяющее изображение и текст, представляет собой усложненный вариант коллажей Тайге и Штирски, а аналогии с Арчимбольдо проводил и сам автор. При коммунистическом правлении продолжали творить, пусть и не выставлялись, и другие художники, но по каким-то причинам их работы в галерее просто не представлены. Такое впечатление, что Национальная галерея ставит себе цель показать, что при коммунистическом режиме было невозможно ничего создать или же что произведения той эпохи не заслуживают особого внимания. Сорок лет чешской живописи просто вычеркнуты из истории в полном соответствии со стремлением полностью стереть из памяти коммунистический период.

История закончилась в 1948 году и, после сорокалетнего перерыва, возобновилась в 1989 году, но, к сожалению, по собранию галереи за период после 1989 года не заметно, что произошло какое-то великое обновление. На втором этаже посетителю так же не на чем остановить свое внимание, как и на шестом, поскольку художники вновь образованной Чешской Республики, такие, как Дамиан Хирстски и Тра-ци Эминова, перерабатывают самые избитые клише «концептуального искусства» и в их произведениях не чувствуется ни личных особенностей автора, ни — в отличие от чешского воплощения других зарубежных стилей — национального оттенка. Автор этой книги впервые приехал в Прагу, чтобы увидеть там барокко, нашел его, восхитился им и наконец устал от него (от большей его части) и лишь затем, как бы в утешение, открыл для себя не такой масштабный, но все же великолепный чешский модернизм. Чешскому искусству периода после 1989 года, если, конечно, оценивать его по экспозиции дворца Велетржни, так же далеко до

Испытываешь некоторое облегчение, когда возвращаешься к северу, на площадь Иржи Подебрадского, где на просторной площадке с зеленой травой, стоит одно из наиболее замечательных зданий Праги — собор Пресвятого Сердца Господня, который в 1930 году возвел архитектор Иосип Пленник, уроженец Словении. Собор представляет собой невероятный сплав стилей — византийского, классического, сецессион-стиля и модерна, — и, пусть даже ему и недостает изящества, здание производит впечатление уже одной только архитектурной дерзостью и своими размерами.

Снизу стены на две трети построены из стекловидного серого кирпича и лишены как окон, так и декоративных элементов, тогда как верхняя треть выполнена в белом облицовочном камне, там и находятся окна, каждое из которых увенчано перевернутым полумесяцем. Те же самые пропорции, материалы и декоративные детали повторяет и огромная башня, плоская и растянувшаяся на всю ширину церкви с восточного конца; в центральной части башни расположены массивные прозрачные часы. Собор производит необычайное впечатление и несет в себе множество архитектурных и религиозных аллюзий. С одной стороны, циклопов глаз циферблата перекликается с неоготическим окном-розеткой собора Святого Вита; с другой стороны, напоминает облатку для причастия, лежащую в дароносице. И пусть здесь не имеет смысла искать непосредственное влияние рондокубизма, башня поразительным образом сочетает в себе круг и квадрат, а само здание выходит за рамки собственной эклектичности и становится амальгамой соперничавших в стране архитектурных стилей — готики и барокко, неоренессанса и сецессион-стиля, рондокубизма и конструктивизма; мы видим подлинный национальный синтез, несмотря на то что архитектор собора не был чехом.

Жестокая статистика ужасна и вместе с тем весьма типична. Из 118 310 тех жителей «протектората Богемии и Моравии», которые считались евреями (среди них было большое число еврейских беженцев из Германии и Австрии), в марте 1939 года 26 111 человек смогли эмигрировать, 14 045 пережили войну, а 78 154 погибли от рук немцев. Хотя особое выделение отдельных жертв может показаться возмутительным, мы все же отметим, что в лагерях умерли все три сестры Кафки (Элли, Оттла и Валли), как и Милена Есенская, хотя она находилась в заключении и была предана смерти не как еврейка, а как политическая преступница.

За этими страшными цифрами скрывается невероятная история Терезина, огромного города-крепости, считающегося неприступным, примерно в сорока милях к северо-западу от Праги. Город был построен в 1780-е годы Иосифом II и назван в честь его матери, Марии Терезии; название стало зловещим предзнаменованием, поскольку именно она предложила «окончательное решение» еврейского вопроса в Богемии, состоявшее в изгнании всех евреев из Праги в период с 1745 по 1748 год. Терезин состоит из двух крепостей, отстоящих друг от друга примерно на милю и расположенных на противоположных берегах реки Огрже. Малая крепость, находящаяся на востоке, первой стала использоваться немецкими оккупантами; с июня 1940 года она использовалась пражским гестапо в качестве лагеря для интернированных, и в период до мая 1945 года сюда были доставлены около 32 000 арестованных (в том числе 5000 женщин), в основном чешские политзаключенные, среди которых были евреи, коммунисты, участники движения «Сокол» и таких групп сопротивления, как «Verni zflstaneme» («Остаемся верными»); ближе к концу войны в крепости оказывалось все большее число граждан других государств. Среди 2500 заключенных, погибших в самой крепости, был и французский поэт-сюрреалист Робер Десно (1900—1945); еще 8000 человек были переведены в концентрационные лагеря и погибли там.

К этому периоду относится строительство в Праге большинства сохранившихся до наших дней сооружений еврейской архитектуры — по крайней мере, в их первоначальном облике, — и поэтому синагога, когда-то называвшаяся «Новой» и достроенная примерно в 1280 году, была переименована в «Староновую», чтобы отличить ее от более новых храмов, таких как Пинкасова синагога (строительство завершено в 1535 году), возведенная Аароном Мешулламом Залманом Горовицем и ставшая теперь пражским мемориалом жертвам Холокоста; Высокая синагога (строительство завершено в 1568 году), построенная Мордехаем Майзелем, чье состояние после его смерти в 1601 году было оценено в невероятную сумму — 500 000 гульденов и чья личная синагога, Майзелова, также дожила до наших дней, хотя облик постройки мало напоминает первоначальный, поскольку здание многократно перестраивалось (в последний раз между 1893 и 1913 годами); и синагога Клаузена, построенная Майзелем в честь посещения пражского гетто императором Максимилианом II в 1573 году и перестроенная в стиле барокко после того, как пожар уничтожил весь район в 1689 году.

Если несоответствия в стиле и образном ряду Карлова моста заметить удается лишь при внимательном рассмотрении, то даже и самый поверхностный наблюдатель легко сможет увидеть, что замок и собор представляют собой почти невероятное сочетание различных стилей (собор полностью окружен замком, и снизу, из города, можно увидеть лишь его высокие шпили). Весь замковый комплекс, от начала до конца, представляет собой «брикол-лаж», — а могло ли быть иначе, если от начала строительства до того, как замок приобрел свой нынешний вид, прошло почти тысячелетие? При этом легко перечислить и раскритиковать те противоречия, которые наиболее бросаются в глаза:

— На прекрасной романской часовне, базилике Св. Георга, был выполнен новый фасад в стиле барокко, красновато-коричневого и кремового цвета, так что внутреннее и внешнее убранство здания разительно отличаются друг от друга.

— Самый высокий шпиль собора, на южной башне, внизу выдержан в стиле готики, но начиная примерно с высоты двух третей от земли приобретает черты ренессанса, а венчает его барочный купол, возведенный через четыреста лет после того, как был заложен фундамент.

— Строительство западной половины собора было начато через 450 лет после завершения восточной половины (работа прервалась из-за начала гуситских войн и возобновилась лишь в 1873 году, через четырнадцать лет после учреждения Общества по завершению строительства собора Святого Вита).

— В XVIII веке древние стены были облицованы зеленым и белым камнем в неоклассическом стиле, в результате чего замок потерял облик замка и превратился в элегантную королевскую резиденцию, в которой, правда, никогда не жили ни один король и ни одна королева.

— Замысел собора принадлежит архитектору с севера Франции (Матиас из Арраса, ум. в 1352), продолжил работу другой архитектор, родом из Швабии, чье творчество, хотя также относилось к готике, имело совершенно другой характер (Петер Парлер, ум. в 1399); когда, спустя четыре с половиной века строительство возобновилось, руководили им, один за другим, разные чешские архитекторы (Иозеф Круннер, Иозеф Мокер, Камил Хилберт), каждый из которых понимал свою задачу не так, как его предшественники.